Как Концуфит добыл солнце и месяц

Один цесарь построил большой замок. Мастера расписали стены птицами, деревьями и далёкими горами. Гости бродили по залам и твердили, что красивее замка не видали. Пришёл посмотреть и юноша по прозвищу Концуфит. Он долго разглядывал росписи, а потом остановился у пустой ниши. — Здесь не хватает солнца и месяца, — сказал он. — Я слышал, что за Красным морем, на Стеклянной горе живёт колдунья Гинджи-баба. У неё солнце и месяц в двух стеклянных шкатулках. Как они к ней попали, я не знаю. Цесарь удивился: — Сумеешь их привезти? — Одному не справиться. Дай нам трёх коней и денег на дорогу. Со мной отправятся два моих брата. Цесарь согласился и дал братьям всё необходимое. А ещё пообещал отдать младшую дочь Концуфиту в жёны, если тот привезёт шкатулки. Концуфит принял обещание, и братья отправились в путь.

К вечеру трое братьев добрались до медного моста. На досках Концуфит заметил следы огромных когтей. — Кто-то приходит сюда по ночам. Отдохните, а я постерегу, — сказал он братьям. Концуфит осторожно приподнял три доски и спрятался под мостом. Среди ночи послышался тяжёлый топот. На мост вышел трёхголовый шаркань. — Кто трогал мои доски? — загремел он. Концуфит показался из-под моста. Шаркань бросился к нему всеми тремя головами. Юноша увернулся от зубов, ударил мечом, и началась настоящая ночная битва. Лишь к утру Концуфит одолел шарканя. Медный мост был свободен. Утром братья починили мост и поехали дальше. Теперь они понимали, что впереди могут быть и другие стражи.

На следующий вечер путникам встретился серебряный мост. Следы когтей на нём были ещё крупнее. — Сегодня будем сторожить вместе, — сказали братья. — Ждите на берегу и держите коней наготове, — попросил Концуфит. — Если позову, бегите ко мне. Он приподнял шесть досок и притаился. В полночь пришёл шестиголовый шаркань. Шесть пар глаз искали нарушителя, но под мостом было темно. Концуфит выскочил из-под моста, и шаркань кинулся на него. Братья слышали грохот, но сдержали слово и стерегли коней: Концуфит не звал их, пока мог драться сам. К рассвету он одолел и второго шарканя. Тогда братья собрали вещи и двинулись дальше.

Третий мост блестел золотом. Концуфит приподнял двенадцать досок и услышал за спиной шаги братьев. — Мы остаёмся с тобой, — сказали они. Ночью пришёл огромный двенадцатиголовый шаркань — муж Гинджи-бабы и отец двух прежних шарканей. Увидев следы битвы на мостах, он понял, кто стоит перед ним, и бросился на Концуфита. Они сошлись посреди моста. Шаркань схватил юношу и так ударил о землю, что тот ушёл в неё по щиколотки. Концуфит вырвался, поднял шарканя и ударил в ответ. Теперь уже чудовище увязло по колени, но всё ещё билось. Два брата не стали ждать зова. Они выскочили из укрытия, и втроём братья одолели шарканя. Золотой мост был свободен, и путь к Красному морю открылся. — Без вас я бы не победил, — сказал Концуфит.

За золотым мостом шумело Красное море. Волны бились о скалы. Лодки нигде не было. — Подождите здесь, — попросил Концуфит. — Я найду шкатулки и вернусь. Он умел менять облик. Превратился в пса, бросился в воду и переплыл море. На другом берегу снова стал человеком. Впереди поднималась Стеклянная гора. В обычных сапогах по ней было не пройти: ноги скользили по гладкому склону. Концуфит обернулся котом. Когтями цепляясь за крошечные выступы, он поднялся к вершине. Там стояла избушка Гинджи-бабы. Хозяйки дома не было. В окне Концуфит увидел две стеклянные шкатулки. Одна светилась золотом, другая — серебром.

В избушке сидели две невестки Гинджи-бабы — жёны шарканей, которых братья встретили у первых мостов. На полке за ними стояли две стеклянные шкатулки: в одной сияло солнце, в другой — месяц. Свет проходил сквозь стекло и освещал всю избушку. — Не трогай их! — крикнули женщины, когда Концуфит подошёл к полке. Они попытались преградить ему путь, но не смогли его остановить. Концуфит сложил шкатулки в дорожную сумку и спустился с горы. Темнело. Он перекинул сумку через плечо, снова стал псом, переплыл море и позвал братьев. А утром Гинджи-баба вернулась с поисков сыновей и мужа. Увидела пустую полку, заметила на горе следы кошачьих лап и бросилась в погоню. Теперь она знала, кто прошёл три моста.

Братья спешили домой, когда у дороги появился колодец. Вода в ведре так и манила прохладой. Концуфит умел чуять чары и сразу насторожился. — Попейте, — словно прошептало из глубины. Путники весь день были в седле. Братья потянулись к ведру, но Концуфит их остановил: — Поглядим сначала, настоящая ли вода. Он ударил мечом по воде. Колодец дрогнул, и вместо воды перед ними появилась Гинджи-баба. От удара она пошатнулась, но сумела скрыться среди деревьев. — Опять ты меня узнал! — Этой водой была Гинджи-баба. Выпей вы хоть глоток — угодили бы в её ловушку, — сказал Концуфит братьям. Братья отыскали настоящий ручей и напоили коней.

На следующий день путникам сильно захотелось есть. У обочины лежала крупная душистая ягода. — Давайте съедим, — предложил один из братьев. Концуфит снова почуял чары. Он ударил мечом по находке. Ягода исчезла, а на её месте снова появилась Гинджи-баба. Она и теперь не сумела остановить братьев и скрылась в лесу. Ещё через день дорогу преградила груша, усыпанная спелыми плодами. Концуфит вспомнил колодец и ягоду. — Подождите. Это не простое дерево. Концуфит почуял, что Гинджи-баба скрылась в груше, и ударил мечом по стволу. Дерево обернулось Гинджи-бабой: она и в третий раз не сумела обмануть юношу. Концуфит окончательно одолел её, и погоня кончилась. Братья повезли шкатулки дальше.

На перекрёстке братья встретили старого путника. Они поделились хлебом и дали ему несколько монет. — Спасибо, — сказал путник. — Впереди растёт маленькая дикая яблоня. На ней сидит Рукомять. Сам он ростом с локоть, зато руками достанет за семь вёрст. Поклонитесь ему, когда будете проезжать мимо. Братья улыбнулись. После шарканей им трудно было поверить, что такой маленький человек опасен. У яблони они увидели крошечного человечка с длинной бородой. Рукомять ждал поклона, но братья лишь пришпорили коней. Когда отъехали уже на семь вёрст, за спиной затрещали ветки. Рукомять одним прыжком догнал всадников. Концуфит прижал шкатулки к груди, а братья загородили путь лошадьми. Но руки Рукомяти перекинулись через них, крепко обхватили обе шкатулки и вырвали их у Концуфита. В следующую минуту Рукомять стоял далеко впереди. Лошади не могли его догнать. — Нас ведь предупредили, — вздохнул Концуфит. — А мы не послушали.

Концуфит спешился и заговорил с Рукомятью спокойно: — Верни, пожалуйста, шкатулки. Ради них мы прошли долгую дорогу. — Я давно хочу взять в жёны дочь цесаря Златокрыла, — ответил Рукомять. — Приведите её ко мне, тогда отдам вам солнце и месяц. — Ты не вправе отнимать то, что мы добыли, — сказал Концуфит. — А я уже отнял, — ответил Рукомять и спрятал шкатулки. Братьям было не справиться с ним силой. Пришлось ехать к Златокрылу и передать требование. Братьям было обидно ехать обратно через весь край. И всё же теперь они знали, где искать солнце и месяц и при каком условии Рукомять готов их вернуть.

Возле дороги человек пахал поле. Проводил борозду и тут же восклицал: — Опять голодный! — Как тебя зовут? — спросили братья. — Голодом. Сколько ни ем, всё мало. — Пойдём с нами, — предложил Концуфит. — Может быть, найдётся дело и для тебя. Дальше они увидели человека возле семи костров. На нём было семь тулупов, а он всё равно дрожал. — Я Мороз. Никак не могу согреться. Братья рассказали ему о своей дороге. Мороз захватил тулупы и присоединился к ним. Концуфит ещё не знал, чем помогут новые спутники. Но теперь он старался не судить о людях с первого взгляда.

У высокой скалы сидел человек и так пристально смотрел вдаль, что не заметил путников. — Меня зовут Зоркий, — объяснил он. — Вижу за много вёрст, а мне всё мало. Концуфит позвал его с собой. За холмом к ним присоединился Прыгун: он перескакивал ручей туда и обратно, потому что никак не мог напрыгаться. Последним они встретили Метальщика. Он бросал камешки в старый пень и каждый раз попадал в самую узкую трещину. — Пойдёмте вместе, — сказал Концуфит. — Впереди замок Златокрыла. Теперь с тремя братьями шли пятеро помощников: Голод, Мороз, Зоркий, Прыгун и Метальщик. У каждого была своя странность, но никто не остался в дороге один.

Цесарь Златокрыл был провидцем: он уже знал, зачем приехали братья. И всё же выслушал Концуфита в большом зале. — Рукомять отнял у нас солнце и месяц, — сказал юноша. — Он вернёт шкатулки, если мы привезём ему твою дочь в жёны. Златокрыл не хотел отдавать царевну Рукомяти. Но и сразу отказать гостям не мог: они проделали долгий путь и просили его помочь. — Для дочери шьют свадебный наряд, — сказал цесарь. — Семь лет назад его заказали, а год назад послали за ним женщину. Она всё не возвращается. Привезёте наряд — отдам дочь. Концуфит понял: цесарь тянет время. Он позвал помощников.

Зоркий поднялся на башню и заглянул за дальние холмы. — Вижу женщину с нарядом! Она идёт так медленно, что сама скоро не вернётся. Прыгун тремя прыжками догнал её, взял свёрток и отправился назад. Женщина окликнула его: — Постой! Присядь на минутку, отдохни. Прыгун сел под деревом и уснул. Женщина хотела сама принести наряд в замок: забрала свёрток, подложила ему под голову лошадиную кость вместо подушки и ушла. В замке ждали и не могли дождаться. Зоркий опять посмотрел вдаль и увидел спящего товарища. Тогда Метальщик бросил камень так метко, что выбил кость из-под головы Прыгуна. Тот проснулся, одним прыжком догнал женщину и забрал наряд. — Вот, цесарь, — сказал Концуфит. — Теперь выполни обещание.

Златокрыл увидел наряд, но и теперь не хотел отдавать дочь. — Тогда переночуйте в железной печи, — приказал он. — Я растоплю её так, что стены засветятся от жара. Концуфит взглянул на Мороза. Тот не испугался: возле семи костров он всю жизнь мёрз. Когда слуги заперли печь, Мороз встал посреди неё и глубоко вздохнул. Жар начал спадать. К утру железные стены покрылись инеем, а путники жались друг к другу, чтобы согреться. Цесарь открыл дверцу и увидел их живыми. Печь стала ледяной. Он не знал, что ещё придумать, но снова поставил условие.

— Пусть вы и вышли из печи, но дочь отдам лишь тогда, когда съедите все блюда, которые велю приготовить из моих припасов, — сказал Златокрыл. Повара пекли хлеб, варили кашу, готовили мясо и несли в зал кушанье за кушаньем. Столы ломились от мисок. Цесарь был уверен, что восьмерым путникам не справиться. Тогда вперёд вышел Голод. Он ел, а повара всё приносили и приносили. Пустели котлы, корзины и кладовые. Наконец ничего из того, что цесарь приказал подать, не осталось. Златокрыл понял, что проиграл и третье испытание. Он вывел дочь к братьям и сказал: — Я дал слово. Отправляйся с ними. Царевна уже услышала о Рукомяти и шкатулках от Концуфита. Она не радовалась дороге к незнакомцу, но цесарь не отступил от своего обещания.

На обратном пути пятеро помощников поблагодарили Концуфита и разошлись каждый своей дорогой. У дикой яблони братья остановили коней. Рукомять спустился с ветки и увидел дочь Златокрыла. — Мы привезли её, как ты требовал, — сказал Концуфит. — Возвращай шкатулки. Рукомять держал их высоко над головой, чтобы никто не выхватил. Царевна подошла к нему, а Концуфит дождался, пока Рукомять поставил обе шкатулки на землю. Только тогда братья забрали их. Рукомять повёл царевну к своему дому. Братья отправились к цесарю с солнцем и месяцем. Так закончился обмен, которого Рукомять добился силой.

Цесарь уже потерял надежду увидеть братьев. Но однажды утром они въехали во двор. Концуфит поставил две стеклянные шкатулки в пустую нишу. Золотистое и серебряное сияние разлилось по расписным стенам. Нарисованные деревья словно зашелестели, а горы стали совсем близкими. — Ты выполнил своё обещание, — сказал цесарь. — Теперь и я сдержу слово. Цесарь отдал Концуфиту в жёны свою младшую дочь. В замке сыграли свадьбу и устроили большой пир. Концуфит позвал братьев, ведь без них не одолел бы шарканя у золотого моста, и вспомнил пятерых помощников, без которых не вернул бы шкатулки. А две шкатулки так и светили в своей нише — одна золотисто, другая серебристо, как это бывает в сказках.